1. Одна из моих персональных головных болей в этом проекте завершилась. Укомплектованы начальники предводители (!) кабаков. У Чёрного Отряда - это Андрей Григрьев-Голубев, также известный, как Бэрри, а у Круга Восемнадцати - Алексей Яцина, он же Коровка. Как вы понимаете личности надёжные и много раз замеченные в хорошем кормлении подзащитных :). Корова уже прислал своё предварительное меню, Бэрри тоже говорит, что у него всё готово. К новому году будет полное меню обеих команд.

Теперь вопрос к сержантам, лейтинатам и капитанам : как вы считаете из какого, по-вашему, расчёта брать водку/пиво на ваше (!) подразделение. Нужна примерно-реальная цифра, мы сами всё умножим и добавим. Отвечать в этой ветке и только командирам ! Ну ещё Варову ;)

2. Новости с командирских полей. Сержантом “Сонников” назначается Килилл “Кир” Литовченко, Екб. (ICQ 371330730). Обновление заявок, будет через неделю, когда решится вопрос с Пермью. Джун, видимо, не сможет быть сержантом. Нам очень жаль. Если он сможет таки с нами связаться у нас, по-прежнему, есть к нему предложение.

3. Первый текст к игре. Что-то вроде знакомства с отрядами за авторством Юргена.

ШТОПАННЫЙ КРУГ

 

Одинец говорит, что сомнений было достаточно, и я верю этому щербатому дезертиру. В том, что мы до сих пор надеемся на победу, я могу обвинить лишь наших слепых колдунов или дырошарое командование. Изъян Одинца – его бесконечная, как у щенка, радостность усугубляется его неплохими бойцовскими качествами. Этот щенок способен тишком откусить вам ползадницы, если, конечно, вовремя не отвесить ему пинка.

 

Нам врезали у Мейстрикта, мы наелись кровавого хлеба под Веслом, нас протащили мордой по Лестнице Слез, и мы будем жрать дерьмо у каждой деревеньки, у любого города и даже поселка, пока длится эта чертова война! Кто-то подохнет, кто-то потеряет руку или ногу, а кому-то удастся утащить врага за собой. Мы будем умирать. Они будут умирать. Простая арифметика. Я знаю лишь одно отличие нас от них: мы будем давиться, плеваться, орать и брыкаться, но не упадем, не разбежимся, как тараканы… Потому что нас много. И мы никто.

 

Я иду по ночному лагерю. Дружный строевой храп раздается лишь со стороны «Сонников». Остальные заливают раны и страх водкой и шумно гонят призраков завтрашней битвы. Мне страшно. Я знаю, у каждого из нас будет утро, которого мы не увидим. Мне страшно от того, что я не могу, как они: нажраться, орать, разбивать в кровь кулаки и скулы, блевать под столом, падать и на утро, с матюгами и проклятьями влезать в грязную скорлупу доспеха, без единой мысли, с одним лишь липким похмельем и простым желанием умереть или уснуть. Мне страшно, когда я смотрю на «Пряничных человечков». Мне страшно, когда я понимаю, что девиз: «Мы не деремся ради жизни, мы живем ради драки!» - это про них, безрассудных сопляков. Я слышу их пьяные вопли и замедляю шаг. Я помню, как он появился.

 

Крученая нить

 

«Пряничные человечки».

Говорят, так когда-то называлось элитное подразделение легкой пехоты где-то под Агатом. «ПЧ» или «печеньки» - две буквы и зловредный пряничный гном, грозящий мечом. Многие слышали, как они получили свое название: после какой-то особо ожесточенной драки они пьянствовали в полуразрушенном здании кондитерской, а потому как закусывать было нечем, им пришлось отгрызать головы у черствых пряничных человечков.

 

Да уж, никто во всех Городах-Драгоценностях не посмел бы посмеяться над «ПЧ», не рискуя нарваться на их лютый гнев. Бойцы они были совершенно безбашенные. Печеньки первыми встретили появление кого-то из Поверженных, то ли Ночной Ящерицы, то ли Повешенного. После этого рандеву ребят можно было продавать на разлив, но жидкий пряничный человечек всяко хуже стойкого оловянного солдатика…

 

Кендер нагнал нашу банду где-то у Форсберга. Нас было человек сорок и с нами уже вошкался Щука. Ох уж этот Щука. Тогда нам казалось, что он колдун средней руки, а не влиятельный заговорщик против власти Империи.

 

Кендер был дохлый и упрямый малец лет семнадцати. Дождь лил, как из порванного бурдюка с помоями. Телеги с доспехами и провиантом застревали в болоте, в которое превратилась дорога, хотелось лечь лицом в лужу, распелить рот пошире и захлебнуться гадкой жижей. А тут еще это сопля с амбициями и холщовым мешочком на шее.

 

«Я, - говорит, - не шпион, дальше с вами пойду!»

«Ты откуда такой вылез?»

«Из мамы родился».

 

Так и прижился. И все бы ничего, если бы он не вбил в свою дурью голову, что он из «Пряничных человечков». Когда он первый раз ляпнул это на привале, никто не обратил внимания, ну мелет малец чушь. Второй раз с ним поступили жестче. Хотели поступить. Кендер сломал двоим пальцы, а еще одного отметелил его же дубинкой.

 

«Я – «Пряничный человечек»!» - давненько я не видал такого блеска в глазах. Раненые отплевались и уползли, остальные почесали репу и махнули на дурачка рукой. А тот, тем временем, начал собирать отряд. Из таких же, как он сам, отчаянных малолеток. Он подбирал их по ходу нашего движения, чему-то учил, вколачивал в их головы воинскую премудрость, муштровал, макал рожей в честное слово и кровь. Он был куда крепче и настойчивее, чем казался с первого взгляда. А еще он был боец.

 

Он нашел буйного и доброго, как помесь обезьяны, аллигатора и наковальни, парня и дал тому прозвище Красный Демон. Кендер притащил в отряд высокого, ладно сложенного юнца – от него пищали все девки, что встречались нам по пути, - и распустил ревнивый слух, что у того в штанах огроменная погремуха, после чего наградил прозвищем Эльф. Он вынес из боя Цепня, вытащил волоком, и тот стал роковым ударом для любого, кто встанет у него поперек дороги.

 

У них есть свой летописец - Ставр. Он всюду таскается со здоровенной книгой, куда пытается записывать нашу историю. Даже его друзья-печеньки издеваются над ним. Есть Мартовский Кот – драгоценный сынок какого-то важного рода. Он выеден ненавистью, но умеет делать красиво. Веселый мясник Бюргер. Бабник-актер Август. Два таранных брата - Берфа и Вепрь. «ПЧ» – окрошка из людей.

 

Их было много – пряничных, настоящих человечков, лепленных из сырого теста, густо замешанного на водке, обещаниях, гордости и уверенности, что уж они-то – точно бессмертные. Каждый из них никогда не ел хлеба и любых мучных изделий и всегда таскал на шее мешочек с крошеным печеньем. Когда приходило время тризны по павшим, они садились в круг и молча, не глядя друг другу в глаза, давились этим печенья, будто напоминая себя – я – такой же, как ты, плоть от плоти. Только живой.

 

Затверди себе раз и навсегда – кто бы ты ни был: рядовой, сержант, капрал, лейтенант, капитан, хренов генерал или гребаный колдун. Если ты из людей Круга – ты просто огрызок, шелуха, картофельные очистки. Скорее всего, тебя никто не учил драться, ты не носишь красивых доспехов с яркими знаками отличия, а если носишь – значит, снял их с кого-то, как мародеры из «Кровавых крыльев». Ты не подчиняешься закону, потому что ты – Повстанец! Иными словами – бунтарь, мятежник. Ты – крыса, которая захотела стать королевой. И ты очень голодна, больна и коварна.

 

Алая нить

 

Среди нас, как опустившиеся львы в стае гиен, есть своя элита. «Кровавые крылья». Если смотреть на них издалека и не прислушиваться к разговорам, можно подумать, что сами боги войны нарядились в свои парадные одежды и спустились в грязь показать смертной твари, как нужно выглядеть на войне.

 

На деле, все скучнее, но интересней. «Кровавые крылья» - дезертиры и мародеры. Когда-то почти все они были солдатами, жили и служили в небольшом городке Крылья под Розами. Практически одна семья. Крепкий кулак. Чугунный лоб. Никаких рассуждений и заученное умение подчиняться приказу.

 

Они были частью сил Империи, когда пришло известие из дома. Хромой был в ярости и сорвал ее на первом попавшемся селении. Кто-то наступил на его больную мозоль. Города Крылья больше нет. Чаша глубиной в полметра, до краев полная пеплом.

 

Той же ночью они ушли.

Оставив за спиной девяносто голых человек. Лежащих в позе скорбного эмбриона. Поджавших ноги к груди. С огромными крыльями, будто бы растущими из спин и нарисованными кровью.

 

Мародеры забрали с собой все, что сумели унести, а все остальное сожгли. Твердому не составило большого труда найти их и убедить, что все зло мира исходит от Леди и ее слуг.

 

С тех пор «Кровавые крылья» с нами. И никто не может похвастаться, что ненавидит Поверженных больше, чем они. Бывали случаи, когда «Крылья» не подчинялись прямому приказу и продолжали наступать, если верили, что ценой станет жизнь вражеского лейтенанта или кого-то из Поверженных…

 

Лидер «Крыльев» Джек. В него будто ударила молния. Иногда он может быть весел, порой беспричинно жесток, но в нем есть огонь. И он не оставляет живых врагов на поле боя. Никогда. Пусть даже это стоит ему кого-то из своих людей. Раненного – добей! Все, что можешь с него снять – унеси с собой!

 

Героями среди нас даже не пахнет. Никто из нас не сражал сотен врагов, оставаясь в блистающих, как юная заря, доспехах. Но Альгерт-хитрая-лиса как-то убил троих имперцев из элитного корпуса «Ночных пластунов», одного за другим. На выходе из сортира. Это я понимаю, герой. Убил и выжил.

 

Роланд не умеет ненавидеть. Зато он надежен и знает слово «надо». Одинца носит, как перо штормом. То ему необходимо быть вожаком, то он видит цель в том, чтобы собственноручно убить Поверженного. Сачек – хороший друг. Он – единственный из всех, кто умеет хоронить тех, кто ему дорог. Ему приходилось добивать своих. Он готов. Он сможет.

 

«Кровавые крылья» - наша коронка, наша гордость. Наши палачи и падальщики. Они не желали себе такой участи, но не ищут другой. Так сказала жизнь.

 

Нет, нам случалось брать врага за яйца! Черный Отряд – хваленое братство спесивых наемников и регулярные силы Империи тоже не кованы из стали, но лучше обучены, быстрее соображают, и главное – быстрее наших клинков их убивает страх.

 

Мне всего пару раз довелось увидеть, как штопает реальность Поверженный. Маму в рот! – не побоюсь этих слов. Понимаю парнишек, что жидко гадят под себя после случайной встречи с этими тварями. Наши колдуны тоже не сахар и не одуванчики, но их хотя бы не откапывали живьем после трехсотлетнего заточения в Курганах.

 

Суровая нить

 

В лейтенантах у нас ходит Тигран. Это такая боевая и очень холодная сволочь.

Он редко повышает голос. Ему достаточно правильно посмотреть, а тех, кто не внял, бывает,  закапывают потом у дороги или бросают гнить, если нет времени на сантименты.

 

Тиграна нашли полудохлым после сражения под Розами. Никто не знает, откуда он взялся, а сам он не спешит вскрывать тайны своего прошлого. Другое дело, что колдуны наши очень этим человеком заинтересовались. Можно сказать донельзя.

 

«Спящий демон» - вот как иногда зовут нашего лейтенанта, и не могу сказать, что это прозвище чем-то хуже его имени. Тигран жесток. Он не боится замарать руки, ни работой, ни убийством и терпеть не может слабаков и слюнтяев. Наша каша хоть как-то похожа на войско только благодаря ему.

 

Говорят, Тигран очень любил какую-то женщину. Может, и так.

Я думаю, его жена – смерть. Они друг другу под стать.

 

Сейчас, когда солдаты пьяны и веселы, когда смерть поет где-то в стороне, а самое худшее, что может с нами случиться: обгадимся прямо за столом или прошляпим знамя (врагам очень нравятся штабные игры и показуха, кто-то из их лазутчиков регулярно пытается спереть наши штандарты), когда в сердце каждого из нас живет надежда, мы глядим в будущее, и оно похоже на волшебную картинку.

 

Похожие пачками раздают наши колдуны.

Они поклялись нам на своей крови, что если мы подрубим ноги Империи и столкнем ее в пропасть, каждого из нас ждет именно то будущее, что изображено на этих промасленных бумажках. Не сказать, чтобы меня сильно возбуждала идея купить за свой меч десяток колдовских бумажек, но остальные собрали уже внушительные коллекции и рассматривают их на привалах, делятся соображениями, спорят, меняются.

 

У меня всего пять картин: молодая жена, дом у реки, камин, двое детишек играют с котом и сломанный ржавый меч в подвале.

 

Тонкая нить

 

«Косари» - самые простые ребята из всех нас, соль земли, перхоть городов, зола деревень, пена речная. Веселый и говорливый сброд. Их лидер – ЗоЗо улыбчивый и спокойный блондинчик. На самом деле, это хладнокровный убийца, который воспитал толпу таких же, как он сам, простоватых с виду, но непокорных и стальных внутри.

 

«Косари» не сомневаются, их удел – срезать под корень. Сорную ли траву, крапиву, пшеницу – косарь сделает свое дело.

 

«Косари» - наш оплот и наша сила. Бумажные солдаты. Никто не помнит их имен и прозвищ. «Косари» сменяются со скоростью тридцать человек в месяц. К ним не стоит привыкать, с ними больно водить дружбу. ЗоЗо уже пятый сержант только на моей памяти. Смерть косит всех, а в особенности своих верных.

 

Пончик больно здоров, но орудует алебардой, как вилкой. Пьяный Нагаш похож на бледную луну. Мне тесно думать об этих здоровых румяных парнях. Завтра бой. Завтра мы сложим несколько иззубренных алебард в пирамиду и подожжем. Оружие не должно оставаться сиротой.

 

Я помню случай, когда ЗоЗо приказал своим переодеться бабами, а алебарды уложить в канаву вдоль дороги. Я знаю, что каждый из них готов замкнуть кольцо, спина к спине, но это будет последнее, что они сделают, и тогда «Косари» будут петь. Я верю, «Косари» не сбегут. Любой может струсить, но не тот, кто каждый день целует смерть в лоб, будто любимую мать.

 

«Косари» не бегут с поля боя. Они атакуют или ложатся.

 

Что делать солдату, когда война идет где-то далеко, и не хватает ног, колес или магического ветра, чтобы дотянуться дотуда?

 

Солдат спит.

Солдат пьет.

Солдат сурово дрочит других солдат.

Солдат штопает знамя.

Солдат точит меч.

Солдат прыгает вокруг другого солдата, норовя врезать тому побольней.

Солдат плачет, но этого никто не видит или старается сделать вид, что не видит.

Солдат проклинает свою долю.

А потом солдат встает и идет дальше.

Воды спят.

Солдаты живут.

 

Жирная нить

 

С нами повсюду таскается совершенно незаменимый упырь – наш трактирщик Коровка.

Похоже, сам бог готовки и спекуляции решил сойти на землю и занял на время это тощее, усатое и вечно сварливое тело.

 

Он непостоянен и, в то же время, у него чертовски хорошая память. Он любит угождать, но очень ревностно относится к своему образу. Похоже, Коровка всерьез уверен, что без него весь Круг уже давно пошел бы прахом.

 

«Я хочу, - любит повторять патриарх котла и шампура, - чтобы все повстанцы были сыты, пьяны, довольны и готовы в любой момент уничтожить противника! «Меч и борщ!» - вот лозунг победы.

 

Пусть его.

Мужик он незлобивый и бесконечно полезный.

 

Самое ужасное в том, что большинство из нас вовсе не вояки.

Мы научились убивать, но это не означает, что мы хотели этого. Сейчас смерть вошла в нас, как въевшаяся грязь, но стоит войне сдохнуть, как мы отмоемся, спрячем мечи, выкинем из головы стальные мысли и постараемся поубедительней врать женушке по поводу ночных кошмаров, которые обещают заходить в гости.

 

Запомните, мы – не солдаты, мы просто хотим жить иначе.

Черный Отряд будет скитаться вечно. У наемников нет дома.

Войска Империи падут или перейдут на службу новым хозяевам.

Повстанцы разбегутся по своим селам, как только наступит передышка.

 

Двойная нить

           

В жизни есть те, за кого говорит одежка или повадка, и те, за кого хрипят и давятся дела. Будь я молодым лопоухим садистом, непременно сунулся бы в ватагу белобрысого Джуна.

 

Эту шайку кличут «Поварами», и они порядком недолюбливают друг друга с «Пряничными человечками». В нашем тесте этим кренделям тесно вместе.

 

«Повара» любят убивать долго.

«Повара» - мастера долгой и упорной сшибки.

Тяжелые латники. Мясная молотильная радость.

Понятное дело, таскать на себе стальной домик утомительно и потно. Без дураков ясно, треть наших побед печется «Поварами» в одиночку. Слепому прозрачно, «Поваров» уважают.

И при все при этом по лагерю постоянно сочатся слухи, что измены стоит ожидать именно от них.

 

Совсем другой ворс – «Сонники».

Этих хлебом не корми, дай развалиться и уснуть.

Домашние мальчики.

Мало кто знает, но их прозвище и их образ жизни – тоже дело рук Поверженных.

Кочерга много раз предлагал снять с них кожу живьем и заклясть, как следует. Кровавая тварь этот Кочерга. Просто диву даюсь, насколько легче стало дышать после того, как его пустили под нож.

 

«Сонники» почти не дохнут.

Если бросить такого, пусть даже в тяжелейших ранах и дать ему выспаться, он отлежится и будет, как новенький. Другое дело, что к полумертвым приходят сны. И здесь нашим малышам я не позавидую. Сны прожорливы и похотливы, как их хозяева – Поверженные. Сны жрут их душу и выблевывают в нее ментальный гной и мечты-паразиты.

 

Во всем Круге не сыскать лучше лазутчиков и диверсантов, чем «Сонники», но упаси тебя небо разбудить сонника или оказаться с ним рядом, когда в его голове еще бьется хвост последнего кошмара. Больших психов и истериков, чем «Сонники» я не видал.

 

Я закрываю глаза.

Лагерь гудит вокруг меня, шипит, ворчит и плюется.

Сегодня мы двинемся дальше.

Красная метка на карте мира. Кому-то враги, кому-то мужья.

Сегодня колдуны скажут нам, куда сворачивать и что делать.

Если нам это не понравится, мы пошлем их, но не перережем глотки.

 

Мы не армия, мы – многоголовая гидра. У каждого отряда – свое безумие и свой мир после смерти. В каждой черепушке – свой свет и представление о том, что свято, а что можно порвать на части и жрать.

 

Мы деремся не для того, чтобы выполнить долг. Мы не на службе. Но пока идет война, мы крепко держимся за ее правила игры. У нас простые ценности, которые можно пощупать каждый день: хлеб, водка, бабы, честная драка, нечестная драка, победа. Мы живем, чтобы чувствовать! И каждый из нас знает: война не для того, чтобы делить земли. Просто мужикам нравится убивать.

 

Когда-нибудь мы устанем, и нас примет дом.

Пусть даже щелястый и плоский, с надежной крышкой, который засыплют землей и забудут.

Дом.

Метки: игры, подготовка, чёрный отряд